Картина дня. Финансы

45 812 подписчиков

Свежие комментарии

  • Ольга Ушакова
    Косорылые бабы эти и косомозглые к тому же!!!! Одна котлежарка таскается по миру чего то там вякает, эти косорылихи н...Депутаты бундеста...
  • валентина пожиленко
    Похоже, что у украинских ученых не хватает умишка для создания необходимого для страны и народа, а потому они и приня...Украинские ученые...
  • валентина пожиленко
    Тогда вас люди называли псами, Ведь вы лизали немцам башмаки, Орали "Хайль" осипшими басами, Ревели "Ще не вмерла" от...Сенатор Грэм озву...

Личная география. Омск

Мы продолжаем ностальгические путешествия по городам СССР. На этот раз это будет история моего личного знакомства с прекрасным Омском.

Личная география. Омск

Вообще-то мой переезд в 1971 году из Целинограда в Омск вполне можно было бы интерпретировать просто как некое улучшение позиции. Мол, нет. Это еще не начало Великого Переезда. Это мы просто улучшили позицию в рамках одной географической области. Тем более, что с 1868 года (то есть за 99 лет до моего рождения) Омск действительно стал административным центром Акмолинской области, а с 1882 года он оказался центром Степного края и Акмолинской области. И лишь в 1918 году была образована Омская область. И уж если говорить о столичности, то Омск по праву можно было считать столицей Западной Сибири.
 
Личная география. Омск
 
Война как она есть
После переезда мы поселились в микрорайоне Даманский на улице Стрельникова, погранца-старлея , который погиб во время событий на острове Даманском. Тогда это еще не стало забытой историей, и ввиду относительной близости Китая, награждало нас, жителей Сибири, некоторым китайским неврозом.
Еще не став школьником летом 1974 года, я умудрился попасть в пионерлагерь в Исилькуле, на юго-западе Омской области. К тому времени я уже был запойным читателем, поэтому вся лагерная смена у меня бы так и прошла в библиотечных посиделках, если бы не одно обстоятельство. Лагерному начальству пригрезилось провести столь обычное для пионерских лагерей мероприятие – «Зарницу».
Подготовка к войне заняла нас полностью. Сначала мы, обитатели самого младшего отряда, набрались различных страшилок о том, что нас ждет на «этой войне». Очень мы любили представлять, как израненные попадаем в руки «синих» (мы были «зелеными»), и героически храним нашу великую тайну. Эх, кабы мы ее еще и знали, но это уже были мелочи, это было не существенно. И хотя строчки: «Алиса, я им ничего не сказал!» будут озвучены лишь через десятилетие, мы уже вынашивали в своих сердцах сладость этой фразы.
Помню, как мы сидели на веранде и играли в "Чапая", разбрызгивая по полу кругляши шашек, и кто-то из моих друзей принес свою футболку с нарисованными зелеными погонами. Вот, мол, будут враги погоны сдирать, а они не сдираются! Вот так мы и побьем «синих». И все мои приятели тоже обзавелись рисованными на футболках погонами. Я отказался. Сказал, что так нечестно. За что был подвергнут остракизму.
«Зарница» началась ночью. Сначала нас выстроили и что-то долго-долго говорили. Мне было неслышно, потому что наш отряд стоял слишком далеко от старшего пионервожатого. Потом нас куда-то долго вели по ночному промокшему лесу, сандалики набухли глиняно-землистой кашей. Когда уже казалось, что этому не будет конца, мы вышли на раскисшую, перепаханную окопами пустошь. Закричали «Ура!» и бросились бежать. Навстречу нам бежала такая же чумазая, теряющая в сумерках свои человеческие очертания, ревущая масса. Через несколько мгновений мы сшиблись. Как были сорваны мои картонные «зеленые» погончики, я даже не успел заметить. Кругом были чужие люди, а я был уже «убитый». И я каким-то детским наитием понял – вот она. Война как она есть.
 
Личная география. Омск

Ледяная глыба
Омск знаменит гибелью Ермака, сидением в остроге Федора Михайловича Достоевского, а также примером верности своей присяге. Еще в первом классе нас, накануне вступления в октябрята , привезли на берег Иртыша, где стоит памятник уроженцу Омска генерал-лейтенанту Дмитрию Карбышеву , который был превращен в ледяную глыбу в концлагере Маутхаузен, но не изменил ни своему долгу, ни Родине.
Помню, как-то в семь лет, проснувшись утром в залитой солнечным светом спальне, я вдруг понял, что не могу пошевелить ногами. "Я забыл, как ходить!" - с ужасом подумал я. И чем больше я пытался разбудить мышечную память, тем более запутывался. Все кончилось, подумал я. Почему-то не было страха. Только очень боялся испугать маму, поэтому снова заснул. Когда проснулся, вскочил босыми ногами на голый дощатый пол и побежал на кухню. Меня переполняла радость, но я понимал, что ни с кем и никогда не смогу ею поделиться.
 
Когда деревья были саженцами
Где-то в это время Омск становится городом-миллионником, и вовсю начинаются разговоры о строительстве в Омске метро. У нашего крупнопанельного дома на обочине Омска появляется какая-то насыпь. И мы верили, что это будет омский метрополитен. За домом под лоджиями мы вместе со своими отцами и матерями высадили худенькие саженцы, и все лето я бегал к ним с лейкой, надеясь ускорить их рост.
Вскоре я уехал из города. Уехал навсегда. Он мне жестоко снился своей ирреально-нелогичной сетью улиц. Я страдал оттого, что именно на этом городе я познал, что такое «никогда». Я его никогда больше не увижу, понимал я. Потому что нет никакого смысла туда возвращаться.
И через двадцать пять лет судьба меня закинула в Омск. Я не узнал этого города. И даже когда я целенаправленно шел к нашему дому, я не узнавал эти места. И даже когда я уткнулся в этот дом, мне все еще казалось, что это не он. Он не может быть вот этой задрипанной девятиэтажкой, окруженной высокими в 4-5 этажей деревьями.
- А я когда-то жил в этом доме. На третьем этаже. – Оправдывался я перед какой-то бдительной старушкой. – Двадцать пять лет назад…
- Ну да. У вас еще собака была. Такая вот, с длинными ушами. Как же помню. – Сказала старушка и закрыла за собой подъездную дверь.
И я напился в тот день в память о нашем Джиме, русском спаниеле, который оказался единственным связующим звеном между Омском и мною.
А метро в Омске так и не построили.
 
Владимир ГЛИНСКИЙ.

Картина дня

наверх